«Русское поле, русское поле…». Зарисовка о природе.

Вид  заброшенного, неухоженного поля ошеломляет. К неизбежному чувству печали и тоски примешивается что-то такое, что трудно объяснить обыкновенными словами. Это и чувство жалости, и вместе с тем ощущение брезгливости,  и осуждения, и сострадания, и боли, которые, наверное, бывают у нас, когда мы увидим опустившегося нищего - бомжа, небритого и нечесаного, в лохмотьях и приевшейся грязи, с тем ароматом, от которого воротишь нос.

С такими запущенными полями мы теперь встречаемся повсеместно, и вид их одичалости и удручающей неприкаянности становится мало-помалу привычным для нашего взора: равнодушие  как бы спасает нас от отчаяния и боли, ибо нам уже кажется, что изменить что-либо невозможно.

Солдатское счастье

«Эту историю, на мой взгляд, можно отнести к разряду уникальных, - вспоминает Павел.

В армии почти весь мой взвод однажды отправили в командировку в древний город Муром — в целях научиться управлять плавающим транспортером. Жили мы на берегу Оки в открытом поле. Палатки, полевая кухня, комарики размером с порядочного шмеля и... жара. Жара летом 2010-го была неимоверная! Несусветная, невыносимая. Бешеная... Мы плавились на ней возле поблескивающей воды, купаться в которой было запрещено. С питьевой водой была напряженка — некоторое время выдавали всего по одной фляжке на день. Это меньше капли в море. Мы воровали воду из общего бака, не находя другого выхода.